Александр Семенов: «За каждой передачей стоят месяцы съемок»

— Как вы пришли в профессию и как попали на канал «Наука»?

— В профессию я пришел интересным и в то же время довольно обычным образом. Я закончил университет по специальности «зоология беспозвоночных» и устроился работать на Беломорскую биологическую станцию МГУ на Полярном круге. Довольно быстро я стал начальником водолазной службы и начал снимать сначала подводное фото, а потом перешел и на подводное видео.

В какой-то момент я получил свой первый грант от Русского географического общества, и мы сняли фильм совместно с «Единой Медиа Группой» для телеканала «Моя Планета», который назывался «Арктика. Зазеркалье». Это был полнометражный документальный фильм для телевидения, и он получился вполне хорошим, мы даже взяли несколько премий.

А интересно здесь то, что я совершенно не собирался становиться водолазом, подводным оператором или кем-то еще в этом роде. Я пошел учиться в университет просто по фану: к концу школы у меня уже была хорошая профессия — я зарабатывал деньги, делая трехмерные модели и фотореалистичные рендеры для коммерческих компаний. Будучи студентом-первокурсником, получал по $1000-2000. Параллельно с учебой я прошел еще несколько курсов по трехмерной графике в лучших школах Москвы, и по окончании университета меня ждали предложения от трех ведущих студий, которые делали спецэффекты для кино и рекламы. Я был уверен, что, закончив Биофак МГУ, пойду именно туда.

Но когда я побывал на полевых практиках на Белом море и когда на третьем курсе, обучившись дайвингу, стал нырять, я настолько влюбился в этот мир биостанции, в эту научную полевую романтику и, конечно, в тех животных, которых увидел под водой… В общем, когда я взвешивал: оставаться в офисе и сидеть там до полуночи с зеленым лицом и плоской пятой точкой ради очередной картинки или жить на биостанции за гораздо меньшую зарплату, но при этом нырять и исследовать другой, параллельный мир, — конечно, я выбрал этот другой мир. 

И то, что сейчас на канале «Наука» выходят фильмы о Белом море, Средиземном море, о Сахалине — обо всех тех приключениях и удивительных созданиях, которых я видел, — я безумно рад, что могу этим поделиться. Как говорил Кусто, если человеку выпадает возможность прожить удивительную жизнь, он не имеет права оставлять ее только для себя.

— В чем особенность работы под водой?

— Подводные кадры требуют очень тщательного подхода. У тебя есть всего 40-50 минут на то, чтобы снять свой объект, а ведь его еще нужно найти, настроить камеру, выставить свет, снять этот объект аккуратно со всех сторон. Это может быть крохотный рачок или морской ангел, который висит в толще воды, и только для того, чтобы снять небольшой сюжет про них или какую-нибудь медузу, нужно провести 30-50 погружений — и все равно снять не так классно, как тебе хотелось бы.

При этом, когда мы снимаем передачи наверху, мы практически на лету планируем все эти погружения, в несколько дублей ныряем за животными, снимаем кусочки: как я плаваю рядом с ними, как ребята из моей команды ловят их в банки, как мы потом все это ковыряем в лаборатории, рассказываем на камеру, повторяем кадр с разных сторон, пишем интервью. В итоге за неделю-полторы мы делаем практически целый фильм! Но на самом деле за каждой такой передачей стоят месяцы съемок, когда делаются уникальные подводные кадры. 

— Поделитесь «байкой от морского биолога».

Историй у меня десятки — они накопились за годы погружений в самых странных местах. Например, как-то в Японском море, ночью, я очень хотел увидеть осьминогов. До этого я видел их только пару раз издалека — они быстро прятались под камни. И тут, буквально за воротами дайв-центра, в бухте Витязь, есть затопленное судно, которое возвышается бортами над водой, и в его подводной части множество дыр и расщелин.

Там, буквально в 30 м от берега, я встретил маленького осьминога Доффлейна размером чуть больше кошки. Мне удалось выманить его из логова. Я с ним немножечко поиграл в перетягивание щупалец: когда берешь осьминога за щупальца и тянешь не сильно на себя, он начинает тянуть тебя в обратную сторону, и вы какое-то время играете в это перетягивание — кто сильнее. Потом ты ему поддаешься, он чувствует себя победителем, понимает, что он сильнее, выходит из норы с гордым видом… Вот он вылез, посмотрел на меня, забрался мне прямо на руку, немножечко полазил по костюму и потом пополз куда-то вверх к локтю. Я держу локоть перед собой вытянутый, на нем сидит осьминог. Картина милая просто невероятно.

Я увлечен, растроган, в чувствах, в эмоциях. Думаю: ничего себе, со мной общается интеллектуальное головоногое животное! И тут — а это происходит ночью, кругом тьма — из темноты на бешеной скорости вылетает такая мерзкая рыбина, похожая на торпеду. Это мохоголовая рыба-собачка. Эти рыбы питаются в том числе осьминогами. И вот эта рыба на скорости просто откусывает у маленького осьминога кусок щупальца — и исчезает во тьме.

Осьминог, который только что мирно со мной общался, вдруг краснеет, раздувается, выпускает мне в лицо облако чернил — и уплывает. Ну, я понимаю, как ему обидно. И мне тоже обидно: ну как так, нормально ведь играли!

И вот я свечу фонарем в темноту, смотрю, куда он уплыл, и чувствую, что у меня за плечом что-то есть. Свечу туда — и понимаю, что у меня прямо над плечом висит эта рыба-собачка, которая вместе со мной смотрит на освещенный участок, тоже высматривает, куда смотался этот осьминог. А изо рта у нее свисает еще шевелящееся щупальце, откушенное у осьминога. Это, конечно, картина была феерическая — совершенно внезапная драматичная сцена, которую просто нарочно не придумаешь.

— Какие темы ваших фильмов лично для вас значимы и интересны?

— Ой, я на самом деле очень люблю снимать кино, очень люблю придумывать сюжеты. И, наверное, один из самых сложных и при этом самых коротких сюжетов — это сюжет про морских ангелов «Планета Земля III». Это кусочек, который мы снимали командой из четырех человек в течение шести месяцев за два года, только для того чтобы в итоге получился всего лишь трехминутный эпизод. И это, наверное, наиболее профессиональная съемка, которая у меня вообще была в жизни: мы рисовали раскадровки вместе со сценаристами, мы пытались снимать кадры, зависая в толще воды, где ангел входит в кадр и потом исчезает, как он охотится на морских чертиков. Этих морских чертиков нам приходилось ловить пипеткой и кормить ангелов прямо под водой — так, чтобы пипетка не попала в кадр, а ангел охотился по-настоящему. Мы снимали их еще и в аквариуме, сидя в ледяной комнате по 6-8 часов, чтобы сделать супер-макро, которое просто нереально снять под водой.

Мы ныряли неделями под лед, каждый день. И иногда получалось так, что ангелов не было две недели подряд. Каждый день ныряешь, плаваешь целый час в леденящей толще, замерзаешь и не встречаешь ни одного ангела. А потом вдруг в мае у тебя случается вспышка численности — их откуда-то приносит тысячами, и ты на буквально два-три дня оказываешься в живом супе из морских ангелов и морских чертиков, на которых они охотятся. И пытаешься все это заснять — весь этот живой бульон. Ради этих двух-трех дней стоит провести несколько месяцев в море, просто для того чтобы в один из дней ты попал в то самое месиво, которое тебе нужно было снять.

А вообще, в наших фильмах мне просто нравится рассказывать истории про животных, про которых никто ничего не знает. Потому что когда говоришь людям про гигантских полипов Тубулярий, про мягкие светящиеся кораллы, про бронированных полихет, у которых светятся чешуйки (они называются элитры), про морских козочек, про гребневиков, про сифонофор, никто про это вообще ничего не знает. Ну, то есть знают, конечно, те, кто читал энциклопедии или смотрел какие-то документалки и ролики. Но для большинства людей это просто неведомый мир — это как погружение в неизвестность, высадка на другую планету со своими пришельцами и странными жизненными формами. И я считаю, что мне ужасно повезло, что мое образование морского биолога и моя любовь к подводным съемкам совпали как раз для того, чтобы делать фильмы, рассказывать об этом, читать лекции, снимать фотографии и делать передачи для канала «Наука».

— Сейчас много пишется и говорится о глобальном потеплении. Какие изменения видны невооруженным глазом, что вы замечаете лично и что вас беспокоит?

— Глобальное изменение климата существует, и мы его сейчас наблюдаем. Каждый год у нас наводнения там, где их не было, снег там, где его не ждут, катастрофические пожары. Все, что раньше считалось катаклизмами и входило в историю как рекордное, сейчас это фактически ежегодная норма в новостной сводке.

Мировой океан и моря — это чуть более инертная система, но и там тоже есть какие-то изменения. Правда для того, чтобы связать их с глобальным потеплением, нам нужно очень много лет наблюдений за морем с самых разных сторон, причем это должны быть наблюдения не за одной точкой, а за целыми сериями станций. И только тогда — спустя, может быть, 5, 10, 20 лет — мы сможем действительно увязать какие-то изменения в море с изменением климата и температуры. 

Сейчас уже доказано, что температура океана понемногу поднимается год за годом, и это приводит к изменениям в биотопах. Некоторые рифовые экосистемы оказываются под угрозой, меняются ареалы видов. У нас на Сахалине, например, появились тунцы, за ними пришли белые акулы и акулы-молоты.

Но если мы рассматриваем северные моря, то там есть сезонность: зимой, весной, летом и осенью эти моря выглядят совершенно по-разному, и под водой происходят самые разные процессы. И сейчас, когда у нас вроде как идет глобальное потепление, сезонные перемены в холодных морях случаются совершенно разные. Бывает, что температура у нас в Белом море прогревается до 19 °C на глубине в 20 м, и там погибают все губки. Но в следующем сезоне — ледяная вода, постоянно холодно, и ты мечтаешь о том, чтобы ну хоть как-то потеплело, а оно все не теплеет. Один год может быть очень жаркий, другой будет холодный, третий будет средний. И как-то увязать это в единую систему, соединить сезонные изменения в морях и климат — я вот не могу пока сказать наверняка, потому что там все время что-то меняется. Не было еще ни одного года, когда море было бы одинаковым.

— Что вы пожелаете каналу «Наука» и зрителям?

— Зрителям я хочу пожелать всегда оставаться любознательными, интересоваться окружающим миром и развивать критическое мышление. А каналу «Наука» я хочу пожелать способствовать этому — сегодня и всегда. Потому что те передачи и те ведущие, которые делают канал таким, каким он сейчас является, — это те самые люди, которые заражают любопытством, которые мотивируют и вдохновляют. И это очень здорово!

Подготовка текста: Евгения Шмелева. Иллюстрации: Ирина Лутцева