Польский археолог расшифровал сибирские петроглифы XVII–XVIII века
Среди наскальных рисунков в Южной Сибири встречаются редкие изображения шаманов, словно исчезающих в расщелинах гор. Польский археолог утверждает, что расшифровал их смысл. Свою гипотезу он изложил на страницах журнала Time and Mind.
Отправной точкой этого исследования стал горный район Минусинской котловины, где профессор Анджей Розвадовский из Университета имени Адама Мицкевича в Познани наткнулся на наскальный рисунок шамана.
«Этот петроглиф многократно публиковали местные археологи, но никто никогда не упоминал расщелину в скале, куда шаман словно вбегает. Честно говоря, я был просто ошеломлен», — вспоминает он.
Шаманы — краеугольный камень сибирской культуры. Само слово «шаман» происходит из тунгусского языка. Классический образ сибирского шамана — это плащ с подвесками и развевающимися лентами, а также богато украшенный головной убор.
А самый узнаваемый атрибут — конечно же, бубен. У хакасов — древнего народа, веками населяющего регион в Южной Сибири, — бубен служит также важнейшей частью обряда инициации.
Бубен как ключ к разгадке
По словам Розвадовского, бубен «спрятан внутри горы, и человек, желающий стать шаманом, должен войти в эту гору». Там он встречает своих предков и получает от них бубен.
И тем не менее, несмотря на это богатое культурное наследие, роль шаманизма в сибирском наскальном искусстве долгое время оставалась практически не замеченной. Поэтому, когда Розвадовский обнаружил на Ильинской писанице изображение шамана в скальной расщелине, он задумался о параллелях. Это подтолкнуло его глубже изучить местную историю и поискать другие образцы шаманского искусства.
«Вполне возможно, что если бы я не совершил ту первую „находку“ — я бы не заметил этого уникального сочетания петроглифов и скальной ниши на втором памятнике, в Оглахтах», — допускает археолог.
Оглахты — местность к северу от Абакана — славится прекрасно сохранившимися наскальными рисунками, некоторые из которых, возможно, изображают древних ледниковых животных. Среди более поздних изображений — творения хакасов, датируемые XVII–XVIII веками.
Три шамана и посвящение
Среди них — три шамана. У первого вместо верхней части туловища изображен бубен. Шаман бежит к расщелине, и его нога вот-вот скроется в ней.
Рядом еще два шамана. У одного из них нога касается трещины — словно он только что из нее вышел, а его тело заменено кругом с точкой в центре, от которого отходят струящиеся ленты. Другой мужчина стоит неподалеку, держа шаманский посох, — возможно, это неофит, которому еще только предстоит посвящение.
Параллели между наскальным искусством и древними ритуалами оказались поразительными. «Когда я обнаружил этот рисунок в Оглахтах, я почувствовал себя на пороге сенсационного открытия — это потрясающее ощущение», — признается профессор.
По его словам, сибирское наскальное искусство наполняют смыслами «не просто изображения как таковые, но и сама скала, ее особые свойства, такие как расщелины».
Конечно, двух примеров маловато для однозначных выводов, и потому Розвадовский намерен продолжать исследования в Сибири. Он уверен, что найдет другие подобные петроглифы.
