Главные медицинские прорывы: от «перепрошивки» иммунитета до персональных лекарств
Последние годы в медицине проходят под знаком смены оптики: мы все чаще видим не «болезнь вообще», а конкретные механизмы на уровне клеток, генов и молекулярных взаимодействий. Другая линия прорывов — персонализированная геномная медицина: от быстрого секвенирования и разработки терапии под одного пациента до новых поколений инструментов генного редактирования. В онкологии и лекарственной медицине в целом ускоряется путь от идеи до клиники. И на этом фоне ксенотрансплантация, siRNA-терапии и ИИ-инструменты вроде AlphaFold и клинических моделей постепенно превращают то, что вчера казалось экспериментом, в практику ближайших лет — с новыми возможностями и неизбежными этическими вопросами.
Внедрение методов оценки «биологического» возраста может стать одним из ключевых прорывов в современной медицине и геронтологии. Корректнее говорить о «возрасте, близком к биологическому», поскольку речь идет о сложном интегральном показателе, а не о точной величине.
Этот подход способен радикально ускорить разработку новых препаратов — прежде всего потенциальных геропротекторов (борющихся со старением) и средств профилактики возраст-ассоциированных заболеваний. Раньше медицина опиралась главным образом на биомаркерный подход, который во многих направлениях себя не оправдал. Изменения отдельных биомаркеров на фоне приема препаратов нередко выглядели перспективно, однако не давали надежного ответа на вопрос об их реальном влиянии на старение организма. Даже классические примеры, такие как повышение уровня «хорошего» холестерина, не всегда сопровождались ожидаемым клиническим эффектом.
Сегодня активно изучаются морфологические и мультимодальные маркеры возраста, близкого к биологическому. Такие «биологические часы» включают в себя генетические, протеомные, биохимические и микробиомные показатели. Кроме того, нейронные сети уже научились определять возраст человека по данным МРТ всего тела. Вероятно, именно комплексное применение методов оценки биологического возраста окажется более надежным способом оценки воздействия различных препаратов на процессы старения. Потому что можно будет понять, какие из вмешательств замедляют рост биологического возраста или обращают его вспять.
Главное преимущество этого подхода заключается в том, что он позволяет доказывать геропротекторный эффект не за десятилетия, а в существенно более короткие сроки.
Если препарат демонстрирует снижение возраста, близкого к биологическому, даже за относительно короткий период применения — условно за год, — это становится мощным аргументом в пользу его потенциальной эффективности и безопасности.
Такие средства могут занять промежуточное положение между биологически активными добавками и полноценными лекарственными препаратами: с гораздо более серьезной доказательной базой, чем у БАДов, но без необходимости десятилетиями ждать подтверждения снижения смертности в классических клинических исследованиях.
Современный инструментарий клинических исследований плохо приспособлен для разработки препаратов, направленных именно на продление жизни. Такие исследования требуют десятков лет наблюдения, что делает их практически нереализуемыми.
Можно отметить также стремительное развитие персонализированных подходов, включая редактирование генома и создание лекарств, разработанных под конкретного пациента. Например, успешный случай в Бостоне, где у тяжелобольного ребенка в кратчайшие сроки (чуть больше года) был секвенирован геном, выявлена новая мутация и разработан и применен геннотерапевтический препарат, специально сделанный под одного пациента. Еще несколько лет назад на это уходили годы, сегодня подобные проекты укладываются в сроки порядка года или полутора. Хотя такие технологии пока доступны лишь в единичных центрах мира и не всегда приводят к успеху, их потенциал очевиден.
Одно из самых заметных и перспективных изменений связано с ускорением доклинических исследований и процесса создания новых лекарственных препаратов. Речь идет не только об онкологии, а о лекарственной медицине в целом. За последний год стало заметно, что количество исследований и научных публикаций в этой области устойчиво растет, и многие из них выглядят весьма многообещающе. Это уже не отдельные инициативы нескольких научных групп, а устойчивый тренд, формирующийся на фоне общего развития технологий.
Еще одно важное направление — использование циркулирующей опухолевой ДНК и других биологических субстратов для раннего выявления злокачественных новообразований. До внедрения этих подходов в клиническую практику осталось совсем немного. Вероятно, в течение ближайших трех–пяти лет такие методы смогут существенно упростить жизнь и врачам, и пациентам, обеспечив малоинвазивный и при этом эффективный скрининг. Существующие громоздкие диагностические системы — компьютерная томография, колоноскопия, попытки создания детальных визуальных атласов кожи — в перспективе могут быть частично заменены обычным анализом крови.
Отдельного внимания заслуживают прорывы в трансплантологии, связанные с пересадкой генномодифицированных органов животных человеку. В частности, уже есть примеры трансплантации почек свиней. Здесь важно сразу несколько аспектов. Во-первых, удалось генетически модифицировать органы таким образом, чтобы убрать иммуногенные мишени, вызывающие отторжение. Во-вторых, такие операции уже проводились не только в исследовательских целях — например, у пациентов со смертью мозга, завещавших тело науке, — но и у живых пациентов, находящихся на диализе. В ряде случаев регуляторы разрешили применение таких трансплантаций для людей, у которых отсутствуют альтернативные варианты лечения.
Проблема дефицита донорских органов остается одним из ключевых «незакрытых гештальтов» современной медицины. Пока наиболее безопасные эксперименты проводятся с почками, поскольку существует заместительная терапия. Однако если в будущем удастся успешно трансплантировать, например, печень, это станет по-настоящему крупным прорывом как с прикладной, так и с научной точки зрения, особенно в контексте генной модификации органов животных.
Еще одно перспективное направление — исследования в области интерфейсов «мозг — компьютер». Эти технологии уже сегодня дают шанс вернуть возможность коммуникации пациентам, утратившим речь из-за тяжелых неврологических нарушений, и открывают новые горизонты в реабилитации.
Сильное впечатление произвели и примеры использования геномного редактирования для лечения конкретных пациентов. Очень известным стал случай ребенка с редчайшим моногенным заболеванием обмена веществ, встречающимся у одного человека на десятки миллионов. Для этого пациента была создана индивидуальная генетическая конструкция, позволившая частично компенсировать тяжелые нарушения азотистого обмена, которые в противном случае быстро приводят к гибели. Ключевая особенность такого подхода заключается в том, что терапия была разработана под конкретного пациента. Будущее — за дальнейшим развитием геномного редактирования. Когда этот прорыв состоится, он будет по-настоящему системным и заметно изменит медицинский ландшафт.
В частности, упрощение и удешевление скрининга способно радикально изменить стадии выявления онкологических заболеваний, а также потребность в различных видах противоопухолевой терапии. Массовое раннее выявление приведет к серьезным изменениям в системе здравоохранения и отразится на смертности.
Аналогичный эффект может дать и применение искусственного интеллекта для прогнозирования функций молекул и биологических процессов на уровне целого организма, что принципиально ускорит разработку новых лекарств. Если эти технологии «выстрелят», речь пойдет не о локальном успехе, а о глубокой трансформации всей медицинской практики.
Несколько замечательных работ последних лет подготовили появление нового взгляда на патогенез (механизм возникновения, развития, течения болезней) туберкулезной инфекции, по-новому оценив многообразие популяций легочных макрофагов, то есть клеток, которые и уничтожают возбудителя туберкулеза, и обеспечивают ему условия для первичного заражения и нишу для раннего существования в легких хозяина. В октябре прошлого года большая группа исследователей во главе с живыми классиками туберкулезной науки Robert Modlin и Barry Bloom показали на биоптатах легочной ткани пациентов, как именно происходит развитие туберкулеза в легких человека, как микобактерии туберкулеза изменяют метаболизм липидов в макрофагах человека в очагах инфекции и превращают первично зараженные макрофаги в удобное место размножения. Эта статья все еще числится препринтом (doi: 10.1101/2025.07.15.664002), но она подводит важный итог целой серии прекрасных исследований. Когда с применением самых точных современных методов (а там представлено сочетание RNAseq в отдельных клетках, пространственное наложение карт уровня экспрессии генов, патологии легких и липидного метаболизма) дают новые представления о патогенезе болезни, которую пытаются раскусить без особого успеха уже почти 150 лет, это впечатляет.
Миллиарды долларов были потрачены на амилоидную теорию болезни Альцгеймера и поиск лекарств, однако теория провалилась вместе с клиническими исследованиями.
Новые исследования предполагают, что вакцина против опоясывающего герпеса может замедлить прогрессирование деменции. Ретроспективный анализ пожилых жителей Уэльса показал, что у тех, кто получил такую вакцину, вероятность развития деменции в течение следующих семи лет была ниже, чем у тех, кто вакцину не получал. Они также показали, что вакцина может замедлить прогрессирование деменции. Исследование, проведенное под руководством Паскаля Гельдсетцера, подтверждает новую теорию о том, что вирусы, поражающие нервную систему, могут повышать риск развития деменции, и предлагает простой и недорогой способ снизить этот риск.
Доноров органов не хватало и не будет хватать для обеспечения потребностей при сложных и неизлечимых формах или стадиях болезней. Научное направление по трансплантации органов гуманизированной свиньи будет активно развиваться. Сейчас к клиническим исследованиям присоединилась и Япония. Суть технологии заключается в редактировании молекул комлекса гистосовместимости, чтобы избежать реакции иммунной системы против трансплантата. Дальнейшие перспективы связаны с созданием платформы получения нужного из тысяч варианта для донорства.
Однако именно Китай сейчас можно назвать местом, откуда стоит ожидать очень громких открытий. Это сегодняшний лидер в области биомедицины, биотехнологий, всего того, что связано с науками о жизни, включая области сельского хозяйства.
Новые методы доставки малых интерферирующих РНК (миРНК или siRNA) продемонстрировали эффективость в лечении онкологических (рак молочной железы), нейродегенеративных (хорея Гентингтона, боковой амиотрофический склероз) заболеваний. За серию работ в этой области наша соотечественница Анастасия Хворова получила престижную премию в прошлом году.
Еще хотелось бы отметить использование AlphaFold3, ИИ-алгоритмов для предсказания пространственной структуры белка, и поиск малых молекул ингибиторов. Это революционизирует создание новых лекарственных средств.
Говоря об аутизме, можно отметить, что одним из самых значимых достижений современной науки стало развитие объективных методов диагностики на основе анализа движений глаз. Эти исследования ведутся уже более 25 лет: они начинались в Йельском университете и в настоящее время продолжаются в Университете Эмори в США. На сегодняшний день создан и сертифицирован прибор EarliPoint, который используется не только для скрининга, но и для объективной постановки диагноза аутизма. Ключевыми авторами этой разработки являются Ами Клин и Уоррен Джонс.
На сегодняшний день прибор сертифицирован для диагностики детей в возрасте от 16 до 30 месяцев, продолжается работа по получению сертификата для детей более младшего возраста. EarliPoint регистрирует движения глаз, а алгоритмы искусственного интеллекта обрабатывают полученные данные, рассчитывая так называемую «воронку зрительного внимания». Система фиксирует до 120 тысяч показателей в секунду. Это, во-первых, позволяет существенно снизить возраст постановки диагноза, а во-вторых, значительно сокращает время обследования и уменьшает очереди на диагностику, которые и сегодня остаются большими.
Кроме того, технология открывает перспективы для объективной оценки прогресса в программах помощи. Большинство таких программ направлены на развитие у ребёнка внимания к человеку и социальному взаимодействию. Прибор анализирует, куда именно смотрит ребенок при просмотре видеосцен с социальным содержанием. Аутичные дети чаще фиксируют внимание на деталях интерьера, тогда как нейротипичные — на элементах социального взаимодействия. Поскольку программы помощи как раз и направлены на формирование этих навыков, есть высокая вероятность, что подобные инструменты смогут объективно оценивать эффективность вмешательств. Пока технология применяется в США, но обладает хорошим потенциалом для внедрения и в других странах.
Вторым важным событием можно назвать появление новой диагностической подкатегории — «глубокий аутизм» (profound autism). Обсуждение этой категории началось в 2022 году, а к 2025 году ученые из разных университетов пришли к согласию относительно ее определения. История этой категории во многом парадоксальна: ранее существовали различные подтипы аутизма — синдром Аспергера, классический аутизм, дезинтегративное расстройство и другие. Около 12 лет назад в классификациях DSM-5 и МКБ -11 их объединили в единый спектр, а теперь внутри этого «зонтика» вновь выделяется особая группа.
Критериями глубокого аутизма считается возраст — старше 8 лет, минимальное развитие коммуникации, а также значительное снижение интеллекта — IQ ниже 50. В возрасте около полутора- двух лет, когда обычно ставится диагноз аутизм, невозможно предсказать, по какой траектории будет развиваться ребенок. Однако к восьми годам, после значительных затрат ресурсов на программы помощи, становится очевидно, что у части детей прогресс остается минимальным. На сегодняшний день считается, что около 20-25% детей аутичных относятся к данной категории. Это имеет принципиальное значение для специалистов и родителей, поскольку дети с глубоким аутизмом нуждаются в существенно более интенсивной и долгосрочной поддержке.
Отдельно стоит остановиться на вопросе связи аутизма и вакцинации. Эта тема продолжает вызывать общественные споры, однако с точки зрения науки ответ на нее давно получен — нет связи между аутизмом и вакцинацией. Одним из наиболее масштабных исследований, опубликованных за последний год, стало датское государственное. В этом лонгитюдном исследовании приняли участие 1,2 миллиона детей, родившихся с 1998 по 2017 год. Ученые анализировали возможную связь вакцинации с развитием аутизма, а также еще 49 заболеваний и состояний, включая аутоиммунные болезни. Результаты однозначны: никакой связи между вакцинацией и развитием аутизма и других нарушений в развитии и заболеваний обнаружено не было. В Дании выстроена одна из самых точных и полных систем регистрации и медицинского учета, что позволяет доверять полученным выводам.
Важнейшие открытия и достижения прошлого года можно объединить в несколько крупных тематических блоков.
Во-первых, это персонализированная генная терапия, примером которой может служить индивидуальная CRISPR-терапия. Недавно в США был описан случай спасения ребенка с уникальной смертельной мутацией гена. Ученые создали и применили персонализированное лекарство на основе технологии CRISPR, доставив исправленные гены прямо в клетки печени.
Южнокорейские ученые разработали метод «перепрограммирования» клеток рака толстой кишки, заставляя их вернуться в нормальное состояние, т.е. созреть и умереть в результате запрограммированной смерти вместо того чтобы их уничтожать. Это позволяет избежать токсичных побочных эффектов химиотерапии.
Обнаружен белок, который действует как «педаль газа» для предшественников опухолевых клеток поджелудочной железы. Существующие препараты, блокирующие этот белок, планируется испытать для предотвращения развития болезни у людей из группы риска рака поджелудочной железы.
К новым достижениям медицины могут быть отнесены масштабные скрининги, например, в Великобритании завершен проект по полному МРТ-сканированию 100 тысяч человек. Полученный гигантский массив данных позволит перейти от лечения болезней к их раннему прогнозированию и предотвращению.
Помимо фундаментальных открытий в области биологии и медицины, в 2025 году достигнут прогресс в прикладных методиках лечения рака, например, клеточная иммунотерапия (CAR-T), используемая в нашей стране с 2018 года у больных с опухолями кроветворной и иммунной системы. Новой целью для CAR-T стали солидные опухоли (плотные новообразования имеющие четкую локализацию, границы и форму). Успешные испытания терапии против антигена CLDN18.2 проведены при раке желудочно-пищеводного перехода, так у 35% пациентов с устойчивым к химиотерапии раком наблюдался ответ на лечение, что является большим шагом вперед для CAR-T против солидных опухолей. Разрабатывается более безопасная версия CAR-T (РНК-CAR-T), суть которой состоит в использовании РНК и липидных наночастиц для временной модификации Т-клеток вместо необратимого изменения ДНК, что приводит к снижению риска долгосрочных побочных эффектов. Врачи могут лучше контролировать терапию, так как ее действие обратимо.
Бурно развивается таргетная терапия онкологических заболеваний, суть которой состоит в использовании препаратов, блокирующих специфические молекулы, необходимые для роста опухоли. Появляются новые мишени и комбинации препаратов. Например, для рака поджелудочной железы исследуются ингибиторы путей TGF-β и Notch, которые могут повышать чувствительность опухоли к химиотерапии.
Отмечается прогресс в генной терапии и редактировании генетических дефектов в клетках пациента. Научные отчеты 2025 года подтверждают успехи в лечении некоторых видов рака (глиобластома и другие опухоли мозга, опухоли кроветворной и иммунной системы) за счет генной модификации иммунных клеток пациента (тех же CAR-T, CAR-NK и др.). Лечение также может быть подобрано на основе генетического профиля конкретной опухоли.
Необходимо отметить повышение доступности и развитие удобных для пациента форм лечения. В частности, расширяется список видов рака (рак молочной железы, легких, простаты и др.), которые можно лечить с помощью современных пероральных химиопрепаратов и их комбинаций с иммунопрепаратами. Это позволяет пациентам проходить терапию дома.
Эти достижения не изолированы, а часто дополняют друг друга. Например, открытие регуляторных Т-клеток помогает сделать CAR-T-терапию безопаснее и эффективнее. Персонализированный подход на основе генетики определяет, кому подойдет таргетная терапия или иммунотерапия.
