На свалке XVII века нашли указ полулегендарного нубийского царя
В раскопках в Старой Донголе (Судан) найден указ царя царя Кашкаша. Документ стал первым вещественным подтверждением существования этого прежде полулегендарного правителя, а также раскрыл детали социальных связей, особенности управления и процессы арабизации в Донголе времен Фунджского султаната. Результаты его исследования опубликованы в журнале Azania: Archaeological Research in Africa.
Темные века в истории Старой Донголы
Старая Донгола некогда была столицей Макурии — христианского царства на севере современного Судана. Однако к середине XIV века город утратил этот статус, вступив в так называемые «темные века» суданской истории. О последующих трех столетиях, периоде постепенной арабизации и исламизации древней Нубии, известно крайне мало.
Этот переход не был внезапным — Нубия была перекрестком торговых путей, точкой обмена технологиями, религиозными верованиями и политическими моделями, объясняет ведущий автор исследования Томаш Бараньски.
«Нубийские общины не были пассивными получателями внешнего влияния — они активно формировали и адаптировали потоки, проходящие через этот коридор. Эта долгая история обмена помогает нам понять более поздние культурные трансформации в регионе, включая арабизацию и исламизацию. Они были не внезапным разрывом, а частью гораздо более древней модели взаимодействия, переговоров и адаптации, характерной для истории Судана», — говорит он.
С наступлением «темных веков» Донгола постепенно сокращалась в размерах, пока не стала ограничиваться лишь центральной цитаделью и ее ближайшими окрестностями. Отрывочные упоминания о городе и его правителях все же встречаются. Среди них — фрагментарные ссылки на некоего Кашкаша. Согласно «Китаб ат-Табакат» — биографическому словарю, составленному в XIX веке на основе устных преданий, — он считается прадедом шейха Хиляли, сына Мухаммада бин Исы Сувар аз-Захаб («Золотой браслет»), одного из важнейших святых Судана, почитаемого и поныне.
Находка в мусорной куче
Новую главу в изучении прошлого Донголы открыли раскопки в 2018 году. Археологи обнаружили постройку, которая, согласно местной устной традиции, служила резиденцией донгольских царей. Помимо различных предметов, указывающих на элитарный контекст (хлопок, лен, шелк, кожаная обувь, рукоять кинжала из слоновой кости или рога носорога и золотое кольцо), здесь нашли 23 текста на арабском, в том числе — найденный в мусорном слое указ царя Кашкаша.
В тексте указа говорится:
«От царя Кашкаша Хидру, сыну ШХДТ/ШХБ(Т?). Как только Мухаммад аль-Араб придет к тебе, возьми у него три ‘РДВЙАТ и дай ему овцу с приплодом, а затем взыщи с Абд аль-Джабира овцу с приплодом; и отдай их хозяину без промедления. Не медли! Это мое письмо/ответ тебе. Написал его писец Хамад. Привет.
И ты, Хидр, отдай Абд аль-Джабиру три хлопковых ткани и голову (или: три хлопковых головных убора) и получи овцу с приплодом для их хозяина».
О чем рассказал документ
Документ подтверждает существование полулегендарного Кашкаша и дает первое вещественное доказательство реальности этого древнейшего известного нам пост-средневекового правителя Донголы. Анализ текста дает и лингвистические сведения: очевидно, что писец не вполне владел классическим арабским — он непоследовательно использовал притяжательные местоимения (не различая число и род), а сокращенное написание слов ближе к разговорной речи, чем к литературному языку. Это показывает, как арабский становился основным письменным языком царского двора, хотя, вероятно, еще не был принят в качестве родного языка горожан.
Кроме того, текст описывает обмен товарами и отражает более широкую практику ответного дарения, хорошо задокументированную в других источниках Фунджского периода. Среди упомянутых даров — возможно, головной убор мандуф ар-рас, который в Нубии того времени дозволялось носить только правителям и высшей знати.
Вероятно, не за горами новые открытия, надеется Бараньски: «Предварительный анализ писем из постройки A.1 указывает на определенные закономерности в переписке, предполагающие какую-то единую коммуникационную сеть. Эта сеть охватывала не только религиозную и административную элиту города, но, возможно, и вождей кочевых групп, пасших стада в окрестных районах».
«Обнаружение этого невзрачного клочка бумаги, помещенное в более широкий контекст культуры дарения и традиционной системы королевского патронажа, ориентированной на местную микрополитику, — яркий пример того, как археологические изыскания продолжают добывать материал, стирающий грань между материальной культурой и письменной историей», — резюмировал он.
