Почему в Древнем Риме запретили длинные волосы: ответ нашли историки

Историк Хавьер Арсе по-новому взглянул на два известных античных текста и в своей статье, опубликованной в журнале Pyrenae, предложил неожиданную трактовку того, зачем римским императорам вообще понадобилось запрещать длинные волосы. В 416 году нашей эры императоры Гонорий и Феодосий II официально запретили длинные волосы в Риме и его окрестностях — примерно в то же самое время, когда влиятельный философ вовсю расхваливал лысину как признак здоровья, мудрости и надежности.

Закон, придуманный не для парикмахеров

Указ издали 12 декабря 416 года в Равенне, где тогда находился Гонорий. Он запрещал появляться в священном городе Риме с «длинными волосами». Но прически были не единственной мишенью — тот же закон запрещал носить одежду из шкур животных, даже рабам. Свободных людей за нарушение ждало юридическое наказание, а рабов приговаривали к общественным работам. Действовал закон не только внутри городских стен, но и в соседних регионах.

На первый взгляд, кажется очевидным, что закон был создан для иностранцев — готов, франков или другие германские народы, которых традиционно изображали длинноволосыми и в звериных шкурах. Но Арсе указывает на слабое место этой версии. Если бы правило было направлено только на приезжих, получалось бы, что в Риме жило столько заметных «варваров», что их внешность стала городской проблемой сама по себе. Более правдоподобное объяснение, по мнению Арсе, в другом — сами римляне начали перенимать иностранные прически и одежду. Получается, власти пытались остановить не иностранцев, а собственных граждан, которые слишком уж стали похожи на народ, недавно бросивший вызов империи, а порой и одержавший над ней победу.

Одежда и волосы как инструмент контроля

В Риме внешний вид давно был не просто вопросом вкуса, а инструментом социального порядка. Известно, что еще Август пытался вернуть моду на традиционную тогу и запрещал появляться без нее на Форуме. Позже императоры вводили узнаваемые формы одежды для чиновников, представителей разных сословий и рабов — так с первого взгляда было понятно, кто перед тобой, и снижался риск спутать раба со свободным человеком или простолюдина с элитой.

Другие законы поздней империи запрещали сенаторам определенную военную форму и ограничивали ношение штанов, сапог и одежды, связанной с восточными или иностранными обычаями. Запрет 416 года прекрасно вписывается в эту традицию — по сути, это была попытка сохранить видимую иерархию общества, а не просто указ для парикмахеров. Свою роль здесь могла сыграть и обычная городская безопасность — городские префекты опасались беспорядков, а внешний вид горожан был тем, за чем чиновникам полагалось внимательно следить. Арсе называет такой закон lex vestiaria — законодательством, регулирующим внешний вид и одежду.

Длинные волосы как знак власти

Символика длинных волос была куда сложнее простого деления на «римлян» и «иностранцев». У франков длинные волосы традиционно оставались привилегией королевской семьи — короли отращивали их с детства и тщательно ухаживали за прической, а люди попроще должны были стричься коротко. Похожая картина, судя по всему, существовала и у готов — длинные волосы там носили в основном знать, военачальники, придворные и королевская гвардия, а не рядовое население.

То есть длинные волосы были не столько этническим маркером, сколько знаком ранга и политической власти. Это объясняет и то, почему насильственное острижение волос считалось суровым наказанием — у готов и вестготов существовал даже отдельный термин для этого, декальватио, публичное лишение волос, которое могло опозорить человека и лишить его права претендовать на власть в будущем. К волосам относились так, будто они и есть часть статуса, законности власти и даже священного авторитета. Для римлян же, перенимавших такую моду, привлекательность, вероятно, крылась именно в ассоциации с военной силой и аристократическим престижем.

Шесть лет после разграбления Рима

Момент принятия закона тоже важен. Всего за шесть лет до этого, в 410 году, вестготский царь Аларих захватил и разграбил Рим. На этом фоне римлянин с длинными волосами и в звериных шкурах выглядел уже не просто модником, а человеком, чей облик напоминал о недавнем унижении города. По мнению Арсе, германские прически и одежда к тому моменту распространились среди римлян достаточно широко, чтобы вызвать официальную реакцию властей — закон должен был остановить культурную «германизацию» и восстановить традиционные различия, на которых держался имперский порядок. Тревога здесь была не только культурной, но и политической — подражание внешности влиятельных готов или германцев могло читаться как восхищение их военными успехами и растущим влиянием внутри самой империи.

Почему лысина внезапно стала респектабельной

Примерно в 400 году, за несколько лет до самого запрета, философ Синезий Киренский написал свою знаменитую «Похвалу лысине». Синезий, ученик Гипатии Александрийской, а позже епископ Птолемеи, отчасти сочинял это как остроумный ответ на более раннюю «Похвалу волосам» Диона Златоуста. Но за шуткой стояли вполне узнаваемые культурные стереотипы — длинноволосых мужчин Синезий описывал как соблазнительных, ненадежных и чересчур озабоченных своей внешностью, а лысых, напротив, как воплощение мудрости, здоровья и почти жреческого достоинства. Сократ, пожалуй, самый известный лысый мыслитель античности, закономерно оказался на стороне «хороших».

Арсе прямо не утверждает, что этот текст повлиял на сами законы Гонория — связь он представляет как историческую гипотезу, а не доказанный факт. Но оба текста явно отражают одно и то же настроение эпохи — длинные волосы начали ассоциироваться с иностранной властью и политической опасностью, а лысина неожиданно превратилась в символ дисциплины, римской респектабельности и интеллектуального авторитета.

Прическа на стыке моды и политики

Как отмечат историк, запрет на длинные волосы в Риме был не про то, красивее ли выглядит короткая стрижка. Он был про то, что прическа говорила окружающим о человеке в городе, все еще не оправившемся от вторжения, социальных потрясений и растущего влияния германской элиты.

Длинноволосый римлянин вполне мог казаться модником. Но для имперских чиновников он выглядел еще и потенциально опасным — политически неоднозначным и подозрительно похожим на недавних врагов Рима. А облысение тем временем оказалось предметом одной из самых успешных «пиар-кампаний» в истории — Синезий, по сути, убедил современников, что чем меньше волос, тем больше мудрости. Для властей поздней Римской империи, похоже, самой безопасной прической была та, что вообще не вызывала лишних вопросов.