Ученые опровергли главный миф о человеческой жестокости

Новое исследование от ученых из Университета Линкольна (Великобритания) бросает вызов устоявшемуся мнению об эволюционных корнях человеческой жестокости. Работа, опубликованная в журнале Evolution Letters, доказывает: повседневная агрессия и склонность к убийству — это не две стадии одного процесса, а принципиально разные поведенческие стратегии, развивавшиеся по независимым путям.

Миф о «единой шкале» насилия

Долгое время в антропологии и биологии доминировала гипотеза «континуума агрессии». Считалось, что насилие — это единая черта: виды, которые часто конфликтуют в повседневной жизни (кричат, толкаются, вступают в мелкие стычки), автоматически более склонны доводить до летального исхода в этих конфликтах.

Команда под руководством профессора Бонавентуры Маджоло, проанализировав поведение 100 видов приматов, включая человека, обнаружила, что эта логика ошибочна.

Результаты исследования

Ученые разделили агрессию на пять четких категорий — от мелких бытовых стычек до инфантицида (убийства детенышей) и убийства взрослых соперников. Математический анализ показал любопытную закономерность.

Разные формы летальной агрессии умеренно связаны между собой. Если вид практикует детоубийство, он с большей вероятностью будет убивать и взрослых врагов. Однако между летальным насилием и повседневной умеренной агрессией связи практически не обнаружено.

Это означает, что механизмы, стоящие за насилием, эволюционно обособлены. Вид может быть крайне «скандальным» и шумным в повседневном общении, но при этом почти никогда не переходить черту, за которой следует гибель сородича.

Человек: врожденная жестокость или социальный конструкт?

«Биологически неверно ранжировать виды на основе их общей склонности к агрессии», — утверждает профессор Маджоло.

Результаты исследования показывают, что человеческую природу нельзя оценивать упрощенно. Тот факт, что люди склонны к конфликтам, вовсе не означает, что мы «биологически запрограммированы» на войны и убийства.

Разделение путей эволюции разных типов агрессии говорит о том, что экстремальное насилие возникает под воздействием специфических социальных и экологических условий, а не является неизбежным продолжением обычного спора. Это открытие дает новую почву для дискуссий о том, в какой степени наше поведение диктуется древними инстинктами, а в какой — культурой и общественным устройством.