Алексей Егоров: «Руководствуемся принципом: я бы такое посмотрел!»

Каждый фильм на «Науке» — это челлендж, признался Алексей в предыдущем интервью. За годы работы выпущены проекты: «Несовершенная случайность», «Не факт», «Истории болезней», «Включай голову», «В погоне за чудом», «Фобии», «Вечная энергия». Поговорим о подробностях.

— По образованию вы журналист. Как разбираетесь в сложных научных темах?

—  Базовый навык для журналиста — быстро вникать в любую тему, ориентироваться в больших объемах материала, пропускать их через себя и структурировать. И, к сожалению, быстро забывать. 

Конечно, хорошо бы досконально разбираться в квантовой механике, но зрителю не нужно объяснять квантовые теории так подробно, как их изучают физики в научных учреждениях. У них на это уходит вся жизнь. А мы делаем передачи для широкого круга людей. 

И журналист обязан сделать классный фильм про физику, если такая задача появляется. Обязан быстро разобраться, найти людей, которые объяснят непонятное.

Конечно, с годами кругозор расширяется. Когда работаешь в научно-популярной сфере, многое становится знакомым. Одно дело — читать про атомные реакторы в интернете, другое — увидеть своими глазами. Такое не забывается!

— Используете ли вы нейросети для написания текстов?

— Как раз сейчас мы делаем фильм про синтетический интеллект. Это такой термин, обозначающий гибрид между искусственным интеллектом и человеком или интеллект на живых клетках. Но лично я не использую ИИ. Может, потому что я ретроград. Я пробовал, и коллеги пробовали. С точки зрения написания текстов модели справляются неплохо, но все приходится править под себя. На написание промта — задания для нейросети — нужно потратить время. Надо подробно описать стиль, аудиторию, о чем упоминать. Иногда, пока напишешь задание, проще самому написать текст.

И в целом, произносить написанный кем-то текст сложно. Он получается не свой, его тяжело присвоить, и это всегда слышно.

Я пробовал использовать нейросети даже для придумывания названий проектов. Зачастую названия выходят, мягко говоря, странные. Ни разу за последние пару лет ничего не пошло в работу. Но посмеяться иногда можно.

— Какие темы вас сейчас интересуют как автора канала «Наука»?

— Самые разные. На что-то натыкаешься, начинаешь разбираться — и думаешь: «Воу. Да про это нужно снять фильм, а может, и несколько». Например, делая прививки сыну, я решил подробно разобраться в том, как они работают и почему вокруг этой темы так много всяких скандалов. И в итоге в цикле «Истории болезней» появилось несколько серий про детские болезни и про прививки, которые помогают с ними бороться. Это огромная важная история и с просветительской точки зрения, и с точки зрения борьбы с антипрививочным движением. Оно традиционно занимает первые места в рейтингах самых опасных лженаучных заблуждений. Антиваксеры не просто распространяют антинаучные взгляды. Они своими действиями подвергают риску огромное количество людей. Именно из-за них не удается победить болезни, которые уже могли бы остаться в прошлом. 

Кстати, в этом году в нашем цикле, может быть, появится фильм про Эндрю Уэйкфилда. Это врач, который в конце девяностых опубликовал в журнале Lancet статью о том, что прививка MMR (корь, паротит, краснуха) вызывает расстройства аутистического спектра у детей. Был огромный скандал. Множество родителей отказались делать прививки. А потом спустя годы благодаря журналистскому расследованию выяснилось, что этот товарищ Уэйкфилд намухлевал с исследованием. Никакой связи на самом деле не было. Но на проверку этого ложного заявления ушло много времени. За это время огромное количество людей пострадали, заболели корью, и даже погибли. Точной статистики нет, но последствия были катастрофические и до сих пор слышны отголоски того скандала.

Ну, а если отойти от темы медицины — давно хочу сделать фильм про теорию относительности. Это, наверное, самая важная и на сегодня основополагающая теория, которая объясняет, как устроен наш мир. Но при этом до сих пор многие не понимают, в чем ее смысл. Все знают фразу «все относительно» и анекдот про то, что время на раскаленной сковородке тянется медленно, а в компании прекрасной девушки — быстро. Но это никакого отношения к теории относительности не имеет. И Эйнштейн, которому приписывают эту фразу, скорее всего такого никогда не говорил. Так же, как и формулу E=mc² знают почти все, но при этом мало кто понимает, что она значит. И в общем-то, это действительно сложная физическая теория. Но есть у нас несколько идей, несколько ключиков, как к ней подобраться, как объяснить ее просто и понятно. Надеюсь, когда-нибудь получится.

— Над чем прямо сейчас работаете?

— Остался проект-долгожитель «Истории болезней», про который уже говорили выше. Седьмой сезон, кажется, будет в этом году. Болезней, к сожалению, много, и изучать историю их открытия безусловно важно и полезно. Как говорится — врага нужно знать в лицо.

Вообще, медицина — сложная наука. Сами медики шутят, что по точности она вторая после астрологии. Это я к тому, что мы все еще далеки от глубинного понимания того, как устроен организм, как мы болеем и уж тем более как нас лечить. Интересно оглядываться на сто лет назад и узнавать, какие болезни пугали человечество в прошлом, а сегодня считаются вполне безобидными. И, конечно, отдельная тема — эволюция методов лечения. Сегодня, к примеру, стоматологические процедуры довольно безболезненны благодаря современному наркозу и хорошему оборудованию. А во времена моей молодости — лет 20 назад — кабинет зубного врача внушал страх и трепет. А еще в начале XX века самым популярным методом лечения практически всех болезней было кровопускание.

Если говорить про другие проекты, то их тоже было немало. Мы, к примеру, сделали большой фильм про замыкание ядерного топливного цикла — «Вечная энергия». Объездили пол-России: закрытые города, атомные станции, посетили Белоярскую АЭС, где работает единственный в мире реактор на быстрых нейтронах.

Еще был большой двухсерийный фильм про теорию вероятностей — «Несовершенная случайность». Непростой был проект. Мало того, что саму по себе математику визуализировать непросто, так еще теория вероятностей — это один из самых сложных ее разделов. Пришлось придумывать разные необычные приемы, но вроде как у нас получилось.

Был цикл «Включай голову» про когнитивные искажения. Это ошибки, которые регулярно совершает наше сознание. И, кстати, именно они, пожалуй, главная причина нашей веры в сверхъестественное — колдунов, магию, астрологию, гомеопатию и т.п. Причем многие эти искажения уже доказаны и широко известны, но от этого они не перестают быть актуальными. Есть даже когнитивное искажение, которое так и называется «слепота к когнитивным искажениям». Суть в том, что даже если человек знает о какой-то систематической ошибке, это вовсе не значит, что он ее не совершит.

— Как вы думаете, «магическое мышление» зависит от образования и интеллекта? Может ли профессор, академик быть суеверным?

Никто не застрахован от когнитивных ошибок. Как мы уже поняли — даже тот, кто про них знает и помнит, все равно их совершает. К примеру, из-за них возникают всякие суеверия и приметы. И часто в этом нет ничего плохого.

Приметы — это способ сделать мир более предсказуемым и понятным. Чаще всего в подобное верят люди, чья профессия связана с риском и неизвестностью — спортсмены, космонавты. Они надевают специальные носки, проводят обряды, чтобы сделать мир вокруг чуточку более упорядоченным. И действительно страшновато думать, что все вокруг зависит от огромной совокупности случайностей. К примеру, известно, что Гагарин перед своим полетом писал на колесо автобуса, который вез его на Байконур. И все другие космонавты делают так же. На всякий случай. И это лишь один из таких ритуалов. Когда совершаешь их все — немного успокаиваешься, отвлекаешься… Это создает иллюзию контроля над ситуацией, помогает снизить стресс.

Я сам — человек, сделавший много фильмов про когнитивные искажения и в том числе про приметы и суеверия — иногда нет-нет да и постучу по дереву или плюну через левое плечо. Сила привычки. Ничего плохого в этом нет — просто важно отдавать себе отчет в том, что ты делаешь. Плохо, когда это выходит за рамки разумного, когда из-за ритуалов совершаешь совсем уж нелогичные поступки.

А что касается корреляции с интеллектом и образованием — в последние годы появляются исследования, где связь между уровнем IQ и верой в сверхъестественное начинает прослеживаться. Она не прямая, конечно. Не значит, что если вы кандидат наук, то никогда в жизни не плюнете через левое плечо. Многие ученые тоже попадаются на когнитивные искажения, совершают ошибки, делают странные выводы. 

Есть известный пример. К конце 60-х аспирантка известного физики Энтони Хьюиша Джоселин Белл обнаружила с помощью радиотелескопа странный сигнал из космоса. Она пришла к Хьюишу, они подумали и назвали его LGM-1 — аббревиатура от Little Green Men, «маленькие зеленые человечки». Может быть в шутку… но так или иначе — серьезные ученые нашли какой-то необычный сигнал и сразу решили, что это, скорее всего, инопланетяне. Хотя логичнее было предположить, что это какой-то новый космический объект — вероятность этого несравнимо выше. И впоследствии, в общем-то, так и оказалось. Эти новые космические объекты в итоге получили название «пульсары». И за их открытие Энтони Хьюиш  получил Нобелевскую премию.

Но, конечно, в массе ученые совершают такие ошибки реже, чем другие люди. 

Корреляцию между интеллектом и магическим мышлением продолжают активно изучать, но уже сегодня точно известно — чем больше вы знаете, чем больше читаете, чем больше тренируете критическое мышление, тем выше шанс не впасть в мышление магическое.

— Космос вам близок?

— Космос близок не только потому, что мы сделали много фильмов на эту тему, но и потому, что я родился в городе Королеве — столице отечественной космонавтики — и живу там до сих пор. Глядя в темноту ночного неба, иногда не верится, что мы здесь одни.

Факт, который удивляет: на небе больше звезд, чем слов и звуков, когда-либо сказанных всеми людьми, которые когда-либо жили.

Задуматься об этом — становится как-то страшновато. Еще говорят, что звезд больше, чем песчинок на всех пляжах мира. Не знаю, считал ли кто-то точно, но фраза заставляет задуматься о том, насколько малую часть этой бесконечности мы видим. И тот свет, который мы видим от звезд, возможно, уже от погасших — они давно не существуют, а свет все идет, преодолевая гигантские расстояния.

— Было ли за последнее время открытие, которое вас удивило?

— Расскажу про факт, связанный и с наукой, и с производством контента. 

Кристофер Нолан решил снять фильм «Интерстеллар» про космос, где предполагалось изобразить черную дыру. Как она выглядит, на тот момент никто не понимал. Нолан пошел к одному из самых известных физиков Кипу Торну, который специализируется на этой теме. Вместе они поработали, Торн сделал расчеты, которые легли в основу технического задания для команды CGI. 

Они нарисовали черную дыру Гаргантюа — с горизонтом событий и всем остальным. Спустя несколько лет были получены первые снимки черной дыры с помощью телескопа. Конечно, они были не такие качественные, как в фильме, но изображение оказалось очень похоже на то, что мы видели в «Интерстеллар».

Это классный пример того, как кинематографисты могут так подробно подходить к работе, так въедливо разбираться в аспектах, что вызывает только восхищение.

— Телеканалу «Наука» — 15 лет. Что важно для современного научно-популярного телевидения?

— Важно просто честно делать свою работу. Мы руководствуемся принципом: если нам интересно, то и зрителю будет интересно. У популяризатора науки нет функции кого-то чему-то научить. Этим занимаются другие люди в других учреждениях. Мы развлекаем. Наша главная цель — чтобы зритель досмотрел до конца. 

Однажды Парфенова спросили: «Зачем вы в фильме про Гоголя показали призрака? Если бы это убрать, был бы хороший фильм про серьезную литературу». Парфенов разводил руками и говорил: «У меня нет задачи кого-то научить. Моя задача — чтобы зритель досмотрел этот фильм до конца, чтобы все рекламные паузы он посмотрел, чтобы в следующий раз ко мне обратились снова». Профессия наша такова. В этом нет ничего плохого.

Посмотрел человек фильм про Гоголя или про замыкание ядерного топливного цикла до конца — значит, ему понравилось, тема зацепила. Может, после этого он пойдет что-то почитает, послушает лекцию. А это уже образовательный контент. Научить никого ничему нельзя. Человек может только сам научиться, если захочет.

Важно не строить иллюзий и делать свою работу честно, брать темы, которые нравятся самим. Не обманывать себя и зрителя. Зритель всегда это чувствует.

Беседовала: Евгения Шмелева. Иллюстрации Ирина Лутцева