Как создавался легендарный Т-34
В 1940 году на вооружение СССР приняли новый танк — Т-34. Его создавали ученые конструкторского бюро завода №183 под руководством Михаила Кошкина. Но довести машину до реального применения довелось уже другому человеку — Александру Морозову.
Появление Т-34
В октябре 1937 года автобронетанковое управление Красной армии направило конструкторскому бюро Харьковского завода №183 требования на новую боевую машину. Задача была создать танк, который не уступал бы лучшим мировым образцам, был быстрым, мощным, защищенным и при этом пригодным для массового производства. Руководителем проекта стал Михаил Ильич Кошкин.
Главный спор шел вокруг хода танка. Военные настаивали на колесно-гусеничном варианте: такая машина могла идти по дорогам на колесах, а в бою переходить на гусеницы. Кошкин отстаивал полностью гусеничный танк. Он считал, что замена колес на гусеницы во время боя будет стоить экипажу жизни.
Так появились два опытных варианта: А-20 и А-32. Испытания показали, что гусеничный А-32 имеет важный резерв массы: его можно усилить и поставить не просто противопульную, а противоснарядную броню.
19 декабря 1939 года танк А-32 с броней 45 мм приняли на вооружение под именем Т-34. Весной 1940 года две опытные машины отправились своим ходом из Харькова в Москву. Пробег стал легендарным: секретный маршрут, тяжелая дорога, испытания в Кубинке, показ в Кремле. Для Кошкина эта поездка оказалась роковой — он тяжело заболел и умер от воспаления легких 26 сентября 1940 года. После его смерти главный груз работы лег на Александра Александровича Морозова.
Начало войны
Морозов был не просто «одним из создателей» Т-34. После смерти Кошкина именно ему пришлось превращать удачную идею в реальный танк и все это — в условиях войны. Нужно было доводить конструкцию, исправлять недостатки, упрощать производство и делать так, чтобы машина шла на фронт не десятками, а тысячами.
Уже в первых сражениях Т-34 стал для немцев шоком. Если о тяжелых КВ они знали по опыту советско-финской войны, то Т-34 оказался неожиданностью. Его наклонная броня хорошо держала удары привычных противотанковых орудий, дизельный двигатель давал подвижность и запас хода, а 76-мм пушка позволяла поражать немецкие танки.
Уникальность Т-34 была в сочетании этих качеств, но главное — конструкция, которую можно было быстро освоить на разных заводах. Морозов позже говорил, что в этой машине практически не было лишних деталей. Он вспоминал:
«…решающую роль сыграли заложенные в конструкции “тридцатьчетверки” простота и приспособленность к массовому производству… Этот подход тогда не был общепризнанным и носил поисковый характер, но позволил быстро развернуть выпуск танков на разных заводах».
Именно это определило судьбу машины: Т-34 стал основой танковых войск.
Новые вызовы, или Наш ответ «Пантере»
Немцы быстро поняли, что им нужна машина, способная бороться с Т-34. Такой машиной стала «Пантера».
В ее облике хорошо видно влияние Т-34: наклонные броневые листы, общий силуэт, ставка на мощную противотанковую пушку. Но «Пантера» была тяжелее, сложнее и дороже.
Т-34 оставался более универсальной машиной: он мог сражаться с танками, поддерживать пехоту, идти в прорыв, чиниться в полевых условиях и снова возвращаться в строй. Тем не менее Курская дуга показала: прежних преимуществ уже недостаточно. Новые немецкие танки требовали ответа. Конструкторское бюро Морозова не прекращало работу над улучшением Т-34 ни на день.
Сначала на танке появилась командирская башенка, и командиру стало легче наблюдать за полем боя, быстрее замечать угрозы и управлять экипажем. А в 1944 году танк получил новую увеличенную башню, экипаж вырос с четырех до пяти человек, а вместо 76-мм пушки появилась 85-мм. Это серьезно повысило его возможности в борьбе с немецкой бронетехникой. Лобовую броню башни довели до 90 мм, боковую — до 70 мм. Машина стала тяжелее, но сохранила подвижность, ремонтопригодность и способность выпускаться массово.
Морозов позже объяснял, почему не стали создавать новую машину с нуля:
«Все предложения по модернизации были заманчивы… но значительная переделка могла привести к снижению массового выпуска. Требовалось не создавать новый танк, а обеспечить фронт тем, что уже есть».
Сталин, по воспоминаниям Морозова, сформулировал эту мысль так: «Во время пожара не конструируют насосы, а носят воду во всем, что для этого можно использовать». Именно поэтому модернизация ограничилась усилением вооружения и обзорности.
«Ход событий полностью подтвердил правильность этого курса… простота и стабильность конструкции позволили во много раз увеличить выпуск, что и обеспечило превосходство над техникой врага», — Александр Морозов.
Все это — в условиях эвакуации
Осенью 1941 года Харьков оказался под угрозой. Завод №183 срочно эвакуировали в Нижний Тагил. Нужно было перевезти оборудование, людей, чертежи — и сразу запустить производство.
Морозов вспоминал:
«Тяжелая обстановка на фронте… эвакуация предприятий, потеря поставщиков создали огромные трудности… Приходилось на ходу решать множество вопросов, чтобы не останавливать выпуск танков. Не хватало двигателей, резины, металлов… нужно было срочно искать заменители и налаживать производство на месте».
Фактически Морозову пришлось руководить созданием танкового производства заново — уже в Нижнем Тагиле, в холоде, тесноте, при нехватке материалов, кадров и времени. Но танки были нужны фронту каждый день, поэтому паузы быть не могло.
Т-34 стал мерой для всех следующих танков
Сам Морозов позже писал:
«Танк Т-34 был не каким-то непоражаемым “чудо-танком”. Он был просто хорошим танком, как нельзя лучше соответствовавшим нашим возможностям и условиям военного времени».
После войны Морозов продолжил создавать танки. В 1946 году в дневнике он записал:
«Сегодня мне сообщил парторг ЦК ВКП(б) т. Скачков С.А., что вчера звонил т. Сталин и утвердил документацию на Т-54, которая ему очень понравилась. “Это будет вторая Т-34” — сказал т. Сталин».
Так «тридцатьчетверка» стала не просто символом Воликой отечественной, а эталоном. И именно Морозов сделал главное — превратил удачную конструкцию в массовый проект, без которого невозможно представить Победу.
Текст: Софья Дружинина. Иллюстрации: Ирина Лутцева.
