Исследование опровергло исключительно дневной образ жизни Homo sapiens

Homo sapiens считается диурнальным существом, то есть ведущим активный образ жизни преимущественно днем. На самом деле, все далеко не так однозначно, показало исследование, опубликованное в Journal of Human Evolution. В естественной среде обитания люди по своему поведению ближе к катемерным животным, например некоторым лемурам, говорит его автор, профессор Дэвид Самсон из Университета Торонто.

Термин «катемерность» впервые ввел приматолог Иэн Тэттерсолл, изучавший лемуров Мадагаскара. Некоторые из этих лемуров активны не преимущественно днем (диурнальность) или ночью (ночная активность), а по несколько часов в течение обоих периодов.

У людей, как обнаружил Самсон, примерно так же: «Активность и днем, и ночью является одинаково регулярной частью поведенческого репертуара».

В естественной природе

Для исследования профессор собрал актиграфические данные, то есть снятые с помощью акселерометров на руке, о распределении активности по времени суток у 33 представителей хадза — племени охотников-собирателей из Танзании. Они спят на улице, не пользуются искусственным освещением — поэтому их режим, в отличие от горожан, максимально обусловлен биологически. Эти сведения Самсон сравнил с записями активности семи видов лемуров и одного вида гиббонов.

Средняя активность хадза составляла 52 минуты в час в дневное время и 24 минуты в час — в ночное. Это резко контрастирует со строго диурнальными гиббонами, ночная активность которых не превышает двух минут в час. Люди оказались гораздо ближе к катемерным лемурам, которые активны от 45 до 48 минут в час днем и от 18 до 21 минуты — ночью.

Антрополог построил математическую модель эволюции приматов, чтобы проверить, сходятся ли все виды к одному и тому же оптимальному режиму сна и бодрствования. Оказалось, люди не совпадают с другими приматами. «Эволюция паттерна сна и бодрствования у человека, возможно, проходила под несколько иным давлением отбора, чем у остальных приматов», — полагает Самсон.

По его словам, люди эволюционировали так, что научились игнорировать собственные внутренние циркадные ритмы. Хотя наши биологические часы побуждают нас быть активными днем и спать ночью, общественные устои и технологии позволяют нам поступать иначе.

Благодаря поведенческо-технологическим адаптациям, которые Самсон объединяет в аббревиатуру SHELL (Shelter — укрытие, Hearth — очаг, Environmental preparation — подготовка места [для сна], Light — свет, Lookouts — наблюдатели, [которые не спят по очереди]), мы можем сохранять активность и в темное время суток.

«Этот “SHELL” не отменяет нашу биологию. Он лишь смягчает для нас некоторые экологические издержки, связанные с активностью или сном в нестандартное время», — считает исследователь.

Гибкость поведения, достойная восхищения

«Люди демонстрируют очень гибкие паттерны в том, когда спят, а когда бодрствуют», — подтверждает эволюционный антрополог Кэтлин Рейнхардт из Университета Калгари.

Она подчеркивает, что мы все же остаемся преимущественно дневными существами. Самой по себе ночной активности недостаточно, чтобы отнести примата к катемерным животным. «Речь идет о более значимых действиях, таких как кормление или перемещение, — причем о таких действиях, которые происходят в оба периода, а не просто о регистрации движений в светлое и темное время суток», — уточняет Рейнхардт.

Поэтому актиграфических данных мало для однозначных выводов о режиме для — хотя в том, что он у людей очень гибкий, ученая ничуть не сомневается. Она проводила исследование паттернов сна сна у коренных народов оранг-асли на полуострове Малайзия, некоторым из которых недавно провели электричество.

«Мы обнаружили, что у людей отмечались очень гибкие изменения режима сна в ответ на появление электричества, изменение конструкции жилищ и появление новых видов трудовой деятельности, и все это — в довольно короткие сроки», — подчеркивает исследовательница. В частности, ложиться коренные малайцы стали на час позже.

Самсон, к слову, с этим и не спорит — он прямо пишет в своей статье, что в ней представлены доказательства не катемерности Homo sapiens, а его невероятной поведенческой гибкости.