Исследователи выяснили, что снится на грани между сном и явью

Мы привыкли считать сновидения тем, что (как это прямо следует из названия) мы видим во сне. Однако новое исследование показало, что все намного сложнее — и запутаннее.

Эксперименты ставили в Институте мозга в Париже (ICM). Их результаты опубликованы в журнале Cell Reports. Из них следует, что сноподобные видения вообще не привязаны к состоянию сна или бодрствования.

«Сегодня мы знаем, что между бодрствованием и сном есть промежуточные состояния вроде блуждания ума или полного отсутствия мыслей, во время которых отдельные области мозга могут „спать“. Оставалось выяснить, варьируется ли содержание наших мыслей независимо от состояния бодрствования», — говорит руководительница группы DreamTeam в ICM Дельфин Удьетт, ведущий автор исследования.

Чтобы ответить на этот вопрос, исследователи выбрали момент засыпания — переходную стадию между бодрствованием и сном.

«Засыпание позволяет нам уловить за очень короткое время колебания уровня бодрствования — от бодрствования до сна — и наблюдать связанные с ними ментальные переживания. По мере погружения в сон разворачиваются ощущения, видения, обрывки речи — то, что называют гипнагогическими переживаниями. Проследив путь от обыденной мысли до сновидческого повествования, мы сможем понять, как рождается сон», — объясняет первый автор исследования Николя Дека, аспирант ICM.

Метод Эдисона

В основу эксперимента лег метод, приписываемый Томасу Эдисону. По легенде, изобретатель имел привычку засыпать в кресле с тяжелым предметом в руке. Падение этого предмета будило его на пороге сна, и он использовал вихрь творческих идей, захлестывавший его сознание в этот критический момент.

Для участия в опытах набрали больше ста любителей прикорнуть днем. В исследовании они засыпали с бутылкой в руке, и потом, проснувшись либо от ее падения, либо от будильника, описывали свои ментальные переживания за последние 10 секунд, а также оценивали их по четырем параметрам: странность, текучесть, спонтанность и субъективное ощущение бодрствования. Параллельно активность их мозга непрерывно регистрировалась с помощью электроэнцефалографии.

К собранным таким образом данным применили алгоритм кластеризации, который не навязывал заранее заданных категорий, тем самым позволив им «говорить за себя». «Для нас был крайне важен именно такой подход, основанный на данных, потому что в научной среде нет единого мнения о том, что же такое гипнагогические переживания. Важно было не исказить это исследование собственными определениями или убеждениями», — подчеркивает Дека.

Анализ выявил четыре ментальных состояния.

• С1 характеризуется мимолетными обрывками воспоминаний («Перед глазами промелькнул образ отца»).
• С2 — высокой степенью связи с окружающей обстановкой («Я слушал уличные звуки»).
• С3 — своей странностью («Я видел картинки с маленькими инопланетянами»).
• С4 — высоким уровнем произвольного контроля («Я думал о том, что буду делать завтра»).

Каждое из них проявлялось на всех трех измеренных стадиях бодрствования: в активном бодрствовании, на стадии засыпания (N1) и в поверхностном сне (N2).

«Это главный вывод нашего исследования. Психические состояния, которые традиционно ассоциируются со сновидениями, могут возникать как во сне, так и в бодрствовании. Иными словами, содержание наших мыслей не следует границам между сном и явью!» — резюмирует исследователь.

Анализ сложности сигнала ЭЭГ, его спектральной мощности и функциональной связности между областями мозга выявил особый паттерн сновидоподобного состояния C3 — для него характерно ослабление дальних связей между лобными и затылочными долями. «Вполне возможно, что это коррелят наших ощущений в таком состоянии: логическое рассуждение вытесняется вихрем ярких образов, присущих сновидениям», — полагает Дека.

Сами себя не понимаем

Он объяснил также, почему принято считать, что самые яркие сны мы видим в глубине ночи, когда отрешены от окружающего мира.

«Это предубеждение, вероятно, проистекает из погрешности памяти. Мы в основном запоминаем сновидения, которые вызывают сильные эмоции или которым мы придаем особое значение. И тем не менее, столь же часто можно видеть во сне, что ты работаешь. С другой стороны, некоторые люди сообщают, что причудливые дневные мысли — неуловимые, словно обрывки сна — иногда всплывают в их повседневных занятиях. Поскольку такие мысли воспринимаются как неуместные, они могут возникать гораздо чаще, чем мы думаем, — мы просто склонны их игнорировать», — рассуждает ученый.

Мы вообще не очень хорошо умеем оценивать собственный уровень бодрствования или описывать содержание своих мыслей (отсюда такое распространенное явление, как парадоксальная бессонница, страдающие которой жалуются, что не спят всю ночь, хотя инструментальные измерения свидетельствуют об обратном). Теперь же выяснилось, что сами критерии оценки были неверными.

«Наше исследование предлагает новый критерий — ментальное содержание — который может лучше соответствовать реальному опыту таких пациентов. Если смотреть через эту призму, некоторые из них могут проводить необычно много времени в бдительном состоянии (C2), гиперсвязанном с внешним миром, или, наоборот, очень мало времени в сновидоподобном состоянии (C3), что стирает грань между их жизнью наяву и во сне. Помимо того, что такой подход отдает должное субъективным отчетам пациентов, он открывает путь к выявлению объективных маркеров бессонницы», — подытожила Удьетт.