У «гормона любви» обнаружили неожиданную связь со страхом

Ученые из Японии нашли в мозге небольшую группу клеток, чувствительных к окситоцину, которая влияет сразу и на социальное поведение, и на угасание страха — способность понять, что раньше опасная ситуация больше не представляет угрозы. Получается, гормон, который принято связывать с любовью, доверием и привязанностью, может отвечать еще и за нечто совсем другое — умение распознавать, что опасность миновала. Об этом говорится в исследовании, опубликованном в журнале Brain.

Не такой уж однозначный гормон

Репутация окситоцина как простого «гормона любви» уже давно вызывает вопросы у специалистов. Его эффект сильно зависит от ситуации, эмоционального состояния и того, воспринимается ли другое существо как безопасное или как угроза.

В новой работе исследователи изучали окситоцин-чувствительные нейроны в паравентрикулярном таламусе — области мозга, которая связана со стрессом, мотивацией и эмоциональным поведением. Именно здесь, по мнению авторов, может находиться своеобразная точка пересечения социального поведения и страха. Понимание этого механизма способно дать первые подсказки, почему оба процесса нарушаются при аутизме и тревожных расстройствах.

Что показали опыты на мышах

Ученые работали с генетически модифицированными самцами мышей, у которых можно было избирательно подавлять или, наоборот, включать активность нужных нейронов, а затем наблюдали, как это сказывается на поведении животных.

Когда нейроны подавляли, мыши теряли интерес к незнакомым сородичам — это подтвердилось в двух разных тестах на общительность, и дело было не в снижении активности или усилении тревожности. А вот противоположный эксперимент, активация тех же нейронов, не делала мышей более общительными. Получается, эти клетки нужны для нормального социального поведения, но одного их включения недостаточно, чтобы специально повысить интерес к общению.

Страх, который не хочет уходить

Дальше исследователи проверили, как те же нейроны связаны с угасанием страха — то есть с процессом, когда животное учится понимать, что раньше опасная ситуация больше не опасна. Мышей сначала научили ассоциировать определенную обстановку с легким электрическим разрядом, а затем несколько раз возвращали в то же место, но уже без разряда.

Подавление окситоцин-чувствительных нейронов не мешало животным сформировать саму память о страхе. Но когда мышей помещали обратно в уже безопасную обстановку, они продолжали замирать — характерный признак страха у грызунов. Похоже, животным было сложнее усвоить, что опасность прошла.

Активация нейронов сработала иначе: на ранней стадии обучения мыши замирали меньше, но этот эффект пропадал уже на следующий день и тем более через неделю.

Важная деталь — если исследователи воздействовали на похожие окситоцин-чувствительные нейроны в других участках мозга, на общительность мышей это никак не влияло. Значит, роль этих клеток в социальном поведении зависит именно от их точного расположения, а не от самого факта чувствительности к окситоцину. Это согласуется и с более ранним обзором 2024 года в журнале Hormones and Behavior, где на калифорнийских мышах показали: в зависимости от контекста и задействованных цепей мозга окситоцин может либо подталкивать к сближению, либо, наоборот, вызывать избегание.

А что у людей

Чтобы проверить, работает ли похожая система у человека, ученые проанализировали данные 30 японских подростков — 19 из них с диагностированным расстройством аутистического спектра и 11 типично развивающихся участников. Уровень окситоцина в слюне сопоставили с данными МРТ таламуса и оценкой черт, связанных с аутизмом.

Исследователи нашли определенные связи между уровнем гормона, особенностями таламуса и некоторыми поведенческими показателями. 

Если будущие исследования подтвердят похожий механизм у людей, это может помочь лучше понять природу состояний, связанных с трудностями в общении или регуляции страха, включая аутизм и тревожные расстройства. Пока же главный вывод звучит так: эффект окситоцина зависит не столько от самого гормона, сколько от того, где именно и когда он действует в мозге — и это может одновременно влиять и на стремление к общению, и на способность понять, что опасность уже позади.